Фото Духовок Interline.
     Shuckshin.narod.ru / Сочинения / Рассказы / Сураз

Сураз

     Спирьке Расторгуеву -- тридцать шестой, а на вид -- двадцать  пять,  не
больше.  Он поразительно красив: в субботу сходит в баню, пропарится, стащит
с недельную шоферскую грязь, наденет свежую рубаху  --  молодой  бог!  Глаза
ясные,  умные...  Женственные  губы  ало  цветут  на смуглом лице. Сросшиеся
брови, как вороньего  крыла,  размахнулись  в  капризном  изгибе.  Черт  его
знает!..  Природа,  тоже  иногда шутит. Ну зачем ему? Он и сам говорит: "Это
мне -- до фени". Ему все фени. Тридцать шесть лет -- ни семьи, ни  хозяйства
настоящего.  Знает свое -- машинничать да к одиноким бабам по ночам шастать.
Шастает ко всем подряд, без разбора. Ему это -- тоже "до  фени".  Как  назло
кому: любит постарше и пострашнее.
     --  Спирька, дурак ты, дурак, хоть рожу свою пожалей! К кому поперся --
к Лизке корявой, к терке!.. Неужели не совестно?
     -- С лица воду не пить, -- резонно отвечает Спирька. -- Она -- терка, а
душевней всех вас.
     Жизнь Спирьки скособочилась рано. Еще он только был в пятом  классе,  а
уж  начались  с  ним  всякие  истории.  Учительница  немецкого  языка, тихая
обидчивая  старушка  из  эвакуированных,  пристально  рассматривая  Спирьку,
говорила с удивлением:
     -- Байрон!.. Это поразительно, как похож!
     Спирька возненавидел старушку.
     Только  подходило  "Анна  унд Марта баден", у него болела душа -- опять
пойдет: "Нет, это поразительно!.. Вылитый  маленький  Байрон".  Спирьке  это
надоело. Однажды старушка завела по обыкновению:
     -- Невероятно, никто не поверит: маленький Бай...
     --  Да  пошла ты к... -- И Спирька загнул такой мат, какого постеснялся
бы пьяный мужик.
     У старушки глаза полезли на лоб. Она потом говорила:
     -- Я не испугалась, нет, я была  санитаркой  в  четырнадцатом  году,  я
много видела и слышала... Но меня поразило: откуда он-то знает такие слова?!
А какое прекрасное лицо!.. Боже, какое у него лицо -- маленький Байрон!
     "Байрона" немилосердно выпорола мать. Он отлежался и двинул на фронт. В
Новосибирске  его поймали, вернули домой. Мать опять жестоко избила его... А
ночью рвала на себе  волосы  и  выла  над  сыном;  она  прижила  Спирьку  от
"проезжего  молодца"  и  болезненно  любила и ненавидела в нем того молодца:
Спирька был вылитый отец, даже характером сшибал, хоть в глаза не видал его.
     В школу он больше не пошел, как мать ни билась и чем только ни  лупила.
Он  пригрозил,  что прыгнет с крыши на вилы. Мать отступилась. Спирька пошел
работать в колхоз.
     Рос дерзким, не слушался  старших,  хулиганил,  дрался...  Мать  вконец
измучилась с ним и махнула рукой:
     -- Давай, может, посадют.
     И  правда, посадили. После войны. С дружком, таким же отпетым чухонцем,
перехватили на тракте сельповскую телегу из соседнего села, отняли у возчика
ящик водки... Справились  с  мужиком!  Да  еще  всыпали  ему.  Сутки  гуляли
напропалую  у Спир

Hosted by uCoz