Василий Шукшин. Рассказы


паспорт... Славка
тоже уехал
и больше
на
каникулы
не
приезжал.
Серега
по-прежнему
ра­ботает
на
тракторе, орудует этой
своей
культей
не хуже
прежнего. О Кларе никогда ни с кем не говорит. Только один
раз поругался с мужиками.
-- Говорили тебе, Серьга: злая она...
-- Какая она злая-то?! -- вдруг вскипел Серега. -- При чем тут злая-то?
-- А какая она? Добрая, что ли?
-- Да при чем тут -- добрая, злая? В злости, что ли, дело?
-- А в чем же?
--
Ни
в чем! Не знаю, в чем... Но не в злости же дело. Есть же другие
какие-то слова...
Нет,
заталдычили
одно:
злая,
злая.
Может,
наоборот,
добрая: брату хотела помочь.
-- Серьга, -- поинтересовались, -- а вот ты
же
это... лю­бил
ее... А
если б счас приехала, простил бы?
Серега промолчал на это. Ничего не сказал.
Тогда мужики сами принялись рассуждать.
-- Что она, дура, что ли, -- приедет.
-- А что? Подумает -- любил...
-- Ну, любил, любил.
Он
любил, а
она
не
любила Она уже испорченный
человек
--
на
одном
все
равно
не
остановится.
Если
смолоду
человек
испортился, это уже гиблое дело. Хоть мужика возьми, хоть бабу -- все равно.
Она иной раз и сама не хочет, а делает.
-- Да, это уж только с середки загнить, а там любой ветерок пошатнет.
-- Воли им дали много!
--
с сердцем сказал Костя Биби­ков, невзрачный
мужичок, но очень дерзкий на слово. -- Дед Иван говорит: счас хорошо живется
бабе
да
корове,
а
коню и
мужику плохо.
И
верно.
Воли
много,
они
и
распус­тились. У
Игнахи вон Журавлева
--
тоже:
напилась
дура, опозорила
мужика -- вел ее
через всю деревню. А потом на его же: "А зачем
пить много
разрешал!" Вот как!..
-- А молодые-то!.. Юбки эти возьми -- посмотришь, иде-ет...Тьфу!
Серега
сидел в
сторонке,
больше не
принимал
участия
в
разговоре.
Покусывал травинку,
смотрел вдаль куда-то.
Он думал: что
ж,
видно, и это
надо было испытать в жизни.
Но если
бы еще раз налетела такая буря, он
бы
опять растопы­рил ей руки -- пошел бы навстречу. Все же, как ни больно было,
это
был праздник. Конечно, где
праздник,
там
и по­хмелье, это
так... Но
праздник-то был? Был. Ну и все.
OCR: 2001 Электронная библиотека Алексея Снежинского

Старик
Глухов
в
шестьдесят
восемь
лет
овдовел. Схоро­нил старуху,
справил поминки... Плакал. Говорил:
-- Как же я теперь буду-то? Один-то?
Говорил
--
как
всегда говорят овдовевшие
старики. Ему
правда
было
горько, очень горько, но все-таки он не думал о том,
"как он теперь будет".
Горько было, больно, и все. Вперед не глядел.
Но прошло время, год прошел, и старику и впрямь ста­ло невмоготу. Не то
что он -- затосковал... А, пожалуй, затосковал. Дико стало одному в
большом
доме. У него был сын, младший (старших побило на войне), но он жил в городе,
сын, наезжал изредка -- картошки взять, капусты соленой, огурцов, медку
для
ребятишек (старик
держал шесть ульев), сальца домашнего. Но
наезды эти
не
радовали
старика,
раз­дражали.
Не
жалко
было
ни
сальца,
ни меда,
ни
огурцов... Нет.
Жалко и грустно, и обидно, что
родной сын -- вроде уж и не
сын, а
так -- пришей-пристебай. Он давал сыну
саль­ца,
капусты... Выбирал
получше. Молчал,
скрепив
сердце, не
жаловался. Ну,
пожалуйся он,
скажи:
плохо, мол, мне, Ванька, душа чего-то... А чего он, Ванька? Чем поможет? Ну, ..далее 




Все страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132 133 134 135 136 137 138 139 140 141 142 143 144 145 146 147 148 149 150 151 152 153 154 155 156 157 158 159 160 161 162 163 164 165 166 167 168 169 170 171 172 173 174 175 176 177 178 179 180 181 182 183 184 185 186 187 188 189 190 191 192 193 194 195 196 197 198 199 200 201 202 203 204 205 206 207 208 209 210 211 212

На главную страницу

Жизнь в датах | Генеалогия | Энциклопедия | Публикации | Фотоархив | Сочинения | Сростки | Жалобная книга | Ссылки



Hosted by uCoz